Это было провинциальное бистро, хранившее отпечаток прошлого века. Потертые столы, зеркала, украшенные наклейками известных марок пива, старые пожелтевшие пепельницы, алюминиевая стойка, доска для записи ставок и два-три посетителя, которые, похоже, чувствовали себя как дома.

Едва перешагнув через порог, он ощутил спертый воздух. Электрический бильярд без конца играл одну и ту же гнусавую мелодию. Ее едва заглушала местная радиостанция, которую транслировал приемник, стоявший на кофемашине.

Ари выбрал столик в темном углу в глубине зала. Хозяин с бегающим взглядом, волоча ноги, тут же подошел к нему, чтобы принять заказ.

— Какое у вас есть виски?

Услышав ответ, он скривился. Он бы что угодно отдал за доброе солодовое виски с шотландского островка, но явно обратился не по адресу. Ладно, нечего корчить парижанина.

— Тогда налейте любое, только двойное и безо льда. Главное, безо льда.

Пока хозяин нес ему выпивку, Ари вдруг сообразил, что в последнюю их с Полем встречу они пропустили по стаканчику в виски-баре в парижском квартале Марэ. Вот почему его подсознательно потянуло сюда.

Он поднес виски к губам. Поставив его на стол, заметил женщину лет тридцати с небольшим, которую не увидел, входя в бар. Она сидела в другом конце зала, как и он, одна за столиком. Длинные светлые волосы и, возможно, голубые глаза — по крайней мере Ари хотелось так думать. Не сводя с него глаз, она улыбнулась. В ее взоре ему почудился отблеск сочувствия, что-то вроде «Как мы здесь очутились?». Ари вежливо склонил голову. При других обстоятельствах он бы не удержался, угостил бы ее и завязал разговор. Он не из тех людей, которые лишают себя подобных радостей. Но перед глазами все еще стояло место преступления. Одна мысль поглотила его целиком. Почему Поль? Зачем его убили? И почему он сказал: «Я ничего не могу рассказать по телефону»? Что такое важное он хотел сообщить?